Роман Льва Толстого «Анна Каренина», написанный 150 лет назад, остается одним из самых популярных у режиссеров во всем мире. По нему снимают фильмы и сериалы, ставят драматические спектакли и балеты. Эта житейская история о женщине, которая пошла против правил, изменила мужу и не стала этого скрывать, которая мечется между страстью и любовью к сыну, привлекла и молодого режиссера Ирину Михееву.  Она поставила танц-драму — это жанр, который передает суть повествования через хореографию, в данном случае современную, не классическую. «До поезда осталось» (18+) — первый проект театральной компании 2sisters.

Лев Толстой назвал свой роман «Анна Каренина», для него именно она главная героиня, вокруг которой строится сюжет. Разные режиссеры экспериментируют, ставят во главу угла Вронского или ее сына Сережу. Но в данном случае у Ирины на сцене все три персонажа. Ей интересен их внутренний мир, эмоциональное состояние.

— Проект родился из размышлений о несчастной любви — чувстве, которое знакомо каждому. Нам хотелось, чтобы людей объединяла именно любовь, а ещё — внутренние истории, личный опыт. К этому добавился трижды перечитанный роман «Анна Каренина» и решение сфокусироваться на трёх персонажах: Анне, Вронском и Серёже. Из всего этого сложилась партитура смыслов и ощущений, и уже от неё мы отталкивались в работе, — говорит Ирина Михеева.

Анну Каренину исполняет Дарья Павленко, экс-прима Мариинского театра, прослужившая в нем 20 лет и покинувшая в 2018 году. Сейчас она «свободный художник», участвует в разных проектах, в том числе танцует в труппе знаменитой Пины Бауш (немецкая танцовщица, один из крупнейших хореографов XX века, создательница труппы современного танца, она умерла в 2009 году, но дело ее живет). Дарья уже танцевала Анну Каренину в Мариинском театре. Но это была классическая постановка.

— В Мариинском театре я танцевала Анну Каренину в постановке Алексея Ротманского в неоклассическом стиле. Задачи были не менее сложными, но иными. В нынешней версии акцент сделан на чувственном уровне: тело становится выражением эмоций настолько оголённых, что порой в ущерб привычной красоте. Но эта открытость позволяет передать правду персонажа — то, что невозможно в классическом балете, где важны рамки и определённая картинка.

— Для артиста огромное счастье работать с другой лексикой, как в случае с хореографией Ольги Лобовкиной, которая создаёт движения под своё тело. Нам этот текст поначалу непривычен и даже мучителен — и для тела, и для сознания. Но когда он становится органичным, появляется возможность играть с темпом, ритмом, эмоцией. Это обогащает настолько, что, возвращаясь к классике, ты танцуешь её иначе, потому что тело знает больше, чем первая-вторая позиция. Появляется объём. К тому же каждый хореограф предлагает свою философию, и ты примеряешь её на себя. Это непростой, но очень ценный процесс, — говорит Дарья Павленко.

Владислав Лантрантов — премьер Большого театра. Он исполняет ведущие роли как в классических, так и в современных его постановках, участвует и в проектах других театров, российских и зарубежных. Вронского он танцевал на сцене Большого, но здесь признается, была совершенно иная подача.

— В постановке Джона Майера герой оставался в рамках романного образа, хотя само действие было приближено к современности. Сегодняшняя же работа показывает Вронского с неожиданной стороны — он здесь из плоти и тёмных чувств, его разлагают изнутри сомнения, страхи, стеснение. Роль выстроена на молекулярном уровне ощущений. Для артиста балета большая удача пробовать себя не только в классике, но и в модерне, в других хореографических направлениях. Это развивает мышление, уводит от жёстких позиционных рамок, позволяет познавать себя заново. И такой непривычный опыт в итоге обогащает и классический репертуар. Нам, детям счастливого поколения, повезло: за свою творческую жизнь я освоил множество направлений, и сейчас это уже стало привычным. Но каждая новая работа, даже при наличии опыта, требует огромных сил, времени и полной отдачи мыслей, — говорит Владислав.

В этой постановке сын Карениной — Сережа — играет второстепенную роль. Как говорит режиссер Ирина Михеева «нам важно было показать не просто историю Анны Карениной, а её внутренний разлом — этот мучительный путь „туда-сюда“ между двумя мирами: трепетным и живым миром Вронского и скованным, „фарфоровым“ миром, в котором остался Серёжа. Ни один из них не становится для неё домом, и именно в этом противоречии рождается её трагедия. Мы сознательно уходим от буквальности — вместо слов здесь тело, вместо декораций — метафоричные образы, чтобы зритель мог заново пережить знакомый сюжет, пропустив его через себя».

— Большинство решений по сценографии и обыгрыванию пространства были заложены в замысле с самого начала. В процессе работы родилась идея с пиджаками — хотелось, чтобы их было много и они летали, но остановились на лаконичном варианте. А сцена с маской и монолог Вронского появилась уже после премьеры, от артиста. Влад — невероятно одарённый, глубокий драматический балетный актёр, и, познакомившись с ним, я поняла, что его Вронскому есть что сказать. Так родилась сцена потери лица, потери себя. Именно поэтому у нашего героя нет имени — он не Алексей Вронский, а просто Вронский, — говорит Ирина Михеева.

Премьера пектакля состоялась в сентябре прошлого года в Электротеатре «Станиславский». В Петрозаводске его показывали в десятый раз. И зал вместе с артистами был в оцепенении, ловил каждое движение тел, мимику. 

 — Это было невероятно. С первых же мгновений ты оказываешься внутри той самой тёмной, вязкой атмосферы, которая затягивает и не отпускает до самого финала. Мне очень понравилась работа со светом — он не просто освещает сцену, а живёт вместе с танцовщиками, подчёркивает каждое движение и создаёт объём, в который хочется нырнуть. Хореография завораживает своей чистотой и пластикой: было интересно наблюдать, потому что это было эстетично, продумано до мелочей и при этом абсолютно естественно. В некоторые моменты просто забываешь про всё — про время, про зрительный зал, про себя — и остаёшься наедине с красотой того, как двигались тела исполнителей, как каждое движение было наполнено смыслом и внутренней энергией. Это было сильно, чувственно и профессионально безупречно. Зрелище, которое хочется переживать снова, — поделилась со «Столицей на Онего» учащаяся Хореографического отделения Карельского колледжа культуры и искусств Екатерина Богданова.

— Публика сегодня очень тёплая, спасибо за такой ласковый приём. Для нас, артистов, это огромное вдохновение, особенно в этом спектакле, где отдаёшь себя без остатка. Когда чувствуешь такой живой обмен энергиями со зрителем, это настоящая отрада. Мы много обсуждали, что каждый спектакль получается разным — многое зависит от сцены, места, нашего состояния. И в этом его главная ценность: мы не сопротивляемся моменту, а используем энергию того, какие мы сегодня, вкладывая в постановку всё, что происходит с нами сейчас, — говорит Дарья Павленко. — Бывает, что войти в спектакль сложно, но сегодня всё сошлось. Я растворяюсь в происходящем, и во многом это заслуга моего партнёра — он настолько чуткий, причём не столько физически, сколько эмоционально, он настолько меня чувствует, что я могу полностью расслабиться и делать что угодно, зная, что нахожусь в надёжных руках.

Дарья — сама мама двух детей — дочек, поэтому роль Анны, мечущейся между сыном и любовником, ей дается эмоционально непросто. Несмотря на занятость, она всегда старается уделять много времени семье, не пропускать важные моменты в жизни детей.

— Когда я вижу на сцене Серёжу, сидящего на ковре, я знаю, что это моя Мирослава. И сразу представляю, как она сидит, играет, как ей одиноко — и меня накрывает. В такие моменты я безмерно благодарна за своих детей. Это моё счастье, моя гордость. Я считаю, что это огромный дар, что они выбрали меня своей мамой.

Я очень сочувствую Анне. Осуждение этой героини для меня абсолютно неприемлемо. Ирина верно сказала: такую любовь, наверное, переживал каждый, и счастлив тот, кто этого избежал. Но здесь речь не о светлом чувстве, а о болезненной, разрушительной привязанности, когда тебе всегда мало и ты буквально душишь любимого человека своей любовью. Как мать я не могу представить, что выбрала бы подобный путь. Анна не смогла выкарабкаться. Нам хотелось показать именно внутреннюю борьбу, ощущения и чувства, которые её раздирают. Насколько женщина может быть прекрасна и, настолько же разрушительна по отношению к другим и к самой себе. Это любовь, увы, не созидательная, — говорит Дарья Павленко.

Зал провожал артистов стоя. Возможность видеть звезд современной хореографии уже в шестой раз дарит Музыкальный театр Карелии и Международный фестиваль современной хореографии Nord Dance. Всего в его афише восемь спектаклей в постановке восьми хореографов из России, Норвегии, Армении и Германии, в том числе премьера этого сезона Музыкального театра Карелии «Точка невозврата» Павла Рябова. «Столица на Онего» рассказывала о нем.

Фестиваль продлится до 26 июня. Сегодня зрители увидят две постановки: танц-спектакль «Шнитке: Метаморфозы „Тысячелетие пути“» хореографа Виктории Арчая и авторский балет «Восемь русских песен» на музыку народных песен в исполнении Ивана Суржикова хореографа Евгения Панфилова.

Текст: Любовь Трофимова