28 февраля и 1 марта в Музыкальном театре Карелии пройдут премьерные показы хореографического спектакля «Точка невозврата» по мотивам произведений Антуана де Сент-Экзюпери. Режиссер-хореограф постановки — Павел Рябов. Драматург — Маргарита Мойжес. Музыкальный руководитель и дирижер — Наталья Настенко. Художник — Альона Пикалова.

Язык этой истории — современная хореография, соединение движений тела и хорового звучания, мощная драматическая музыка Баха и лирическое звучание в определенных моментах (композитор — Ольга Шайдуллина). Партитура спектакля основана на принципах драматического произведения: путь героя показан в развитии, со всеми важными точками сценического повествования.

«Республика» побывала на репетиции спектакля и поговорила с хореографом Павлом Рябовым о том, как рождался замысел постановки.

— Что стало основой постановки?

— Идея обратиться к «Маленькому принцу» возникла у драматурга Маргариты Мойжес. Потом мы стали развивать эту историю, читать другие произведения Экзюпери, его письма к друзьям, матери и всем остальным.

— Что в этих письмах вас зацепило?

— Философия автора, его взгляд на жизнь, отношение к происходящему. Он очень нежно общается с матерью, вспоминает друзей, переживает сложные ситуации во время войны, связанные с потерей друга, крушениями самолета — их у него было много, не только финальное. В его письмах много образов. Например, есть разные характеристики людей: люди-цветы, люди-шоссе, люди-мосты, люди-сады.

— Вы используете эти образы?

— Для меня эти образы соединяются в некое ощущение от материала. Нет, я не цитирую текст, не рассказываю о конкретно Маленьком принце — речь именно о самой сказке-притче. Только погрузившись глубоко в эту историю, я смог сложить образ Летчика.

— Летчик — главный герой спектакля?

— Да, мне интересен именно Летчик, его идеи, которые возникают, претерпевают крушение, как он пытается настроить свой диалог с миром.

— Как можно письма поместить в пластический спектакль?

— Письма — это наше вдохновение. Мы не пересказываем писем, наша история строится по мотивам того, что написал Экзюпери. Конкретно письма создают некую плотность в лексике, плотность спектакля. Мне хочется отразить настроение героя, его переживания, весь этот путь из точки А до точки Б. Возможно, он убегает от некоей реальности в этот полет, который для него является всем.

— А история про Маленького принца будет?

— В конце появляется мальчик. Мальчик — это его внутреннее «я», которое еще ничего не знает, не строит планы, которое открыто к миру и ему интересно, что и как здесь происходит. И он говорит: «Нарисуй мне барашка!».

— Это будет единственная фраза в спектакле?

— Да, эта финальная фраза отменяет всё, что было до: всю его рефлексию по поводу метафорического крушения, связанного с делом его жизни, которое ускользает от него.

— Как вы нашли этого мальчика?

— У нас был кастинг, на который пришло больше 40 детей. Нам не нужен был балетный ребенок, девочка, превращенная в мальчика. Нам нужен был мальчик, еще не зажатый в какие-то рамки, открытый. Могу сказать, что все 43 парня были чудесными: кто-то занимается в Школе искусств, кто-то в театральных студиях. Мы выбрали двоих.

Также у нас два главных героя, партию Летчика танцуют Дагба-Доржо Гармаев и Эдуард Демидов. При этом они же исполняют партии Змея. То есть, если Эдуард танцует Летчика, то Дагба — Змея, и наоборот. Это, конечно, сложновато, нужно уметь переключаться. Летчик — вообще сложная роль. Он все время на сцене — от начала до конца. Это определенный прием, чтобы показать весь его путь до «точки невозврата».

— Что для вас обозначает сочетание «точка невозврата»?

— Это понятие из авиации: точка невозврата (рубеж возврата) — это ситуация, когда повернуть назад уже нельзя, нужно продолжать двигаться вперед. Точка невозврата рассчитывается перед тем, как самолет отправляется в полет, чтобы ему хватило топлива и прочих ресурсов. В психологии «точка невозврата» — это критическое состояние, требующее скорейшего разрешения сложных вопросов. Я использую эти значения в нашем материале.

— Какая музыка будет звучать в постановке?

— Московский композитор Ольга Шайдуллина создала музыкальное оформление из фрагментов музыки Баха. Экзюпери в своих письмах периодически обращается к Баху. Я думаю, что он любил этого композитора. Сначала мы хотели выстроить действие целиком на фугах Баха с их полифонией, но потом Ольга Шайдуллина «разобрала» Баха на части-обломки, сохранившиеся после метафорического крушения, скажем так. Где-то она деформировала эту музыку, чтобы возникло новое звучание. Где-то музыка истончается, само пространство истончается с появлением Принца, этого мальчика, и тогда появляется другой Бах.

С Олей мы уже сделали не один спектакль, мне очень нравится, что она всегда стремится к созданию музыкальной драматургии в спектакле.

— Расскажите о себе. Какие вещи вас определяют?

— Я родился в Карелии, в Медвежьегорском районе. Учился в Карельском колледже культуры и искусств, немного танцевал в «Кантеле». Потом уехал в Питер, учился на балетмейстера в Академии балета имени Вагановой. Был режиссером и продюсером разных проектов.

Мне нравится быть в диалоге с художником и композитором. Нравится работать с эмоциями артистов, искать пространство для их выражения. Мне интересна универсальность в танцевальных стилях. В Вагановском у нас был прекрасный мастер — Николай Николаевич Боярчиков. Мы были его последним курсом. Он был человеком, который не запрещал нам пробовать — он давал нам свободу. Мне нравится свобода в выражении своих идей, телесная свобода. Я люблю экспериментировать, работать лабораторно. Таким образом, например, был сделан спектакль «Золотая рыбка. ЧБД», эксцентричная трагикомедия от комического дуэта «МиМилашки» (спектакль играется в творческом объединении «ОК.НО» — прим. ред.). У меня есть мои личные внутренние клоуны, которых я иногда вывожу погулять. Ну, и конечно главное — это тело, которое ждет движения, движения в разных направлениях. Это помогает будить свой внутренний огонь.